После сорока я обнаружил, что друзей у меня нет. Были — целая компания, с института. А потом как-то незаметно: один уехал, второй в разводе и пропал, с третьим повздорили из-за ерунды и не помирились. Семья, работа, дела. Оглянулся — вокруг никого.

Я долго ждал, что кто-нибудь объявится сам. Позвонит, напишет «как ты, старик». Никто не звонил. И я обижался на весь свет, пока до меня не дошла простая вещь: они, скорее всего, сидят и ждут того же самого. Взрослые мужики не пишут первыми — гордость, неловкость, «чего я навязываюсь».

Я написал первым. Лёхе, с которым мы не общались шесть лет. Набирал сообщение минут двадцать, стёр три варианта. В итоге отправил простое: «Привет. Вспомнил тебя, решил написать. Как живёшь?»

Он ответил через две минуты. Двумя абзацами. Оказалось, у него тоже всё не сахар, и он тоже думал написать, и тоже не решался.

Мы теперь созваниваемся раз в пару недель и раз в сезон жарим шашлыки. Всё это стоило одного неловкого сообщения.

Если тебе некому позвонить — может, есть кто-то, кто думает, что ему некому позвонить, и этот кто-то ждёт тебя.

— Пётр